Когда 15 мая 2026 года федеральный суд Манхэттена огласил обвинение командиру «Катаиб Хезболлы» Мохаммеду Бакеру Сааду Дауду аль-Саади, мир получил то, чего давно ждали следователи трёх континентов: имя оператора. Человека, который из Ирака координировал двадцать поджогов, взрывов и нападений против еврейских и американских объектов от Скопье до Лос-Анджелеса. Но за конкретным именем стоит более крупная история — о том, как Иран после прямого военного поражения от США и Израиля перешёл к новой модели: войне без обратного адреса.
Прокси-террор как замена прокси-войне
За двадцать лет, прошедшие с момента американского вторжения в Ирак, Тегеран выстроил, пожалуй, самую разветвлённую сеть негосударственных вооружённых формирований в новейшей истории. «Хезболла» в Ливане, «Катаиб Хезболла» и «Асаиб Ахль аль-Хакк» в Ираке, хуситы в Йемене, ХАМАС и «Исламский джихад» в Газе — всё это в иранской стратегической доктрине называется «осью сопротивления». Логика проста: если прямое военное столкновение с США или Израилем гарантированно проигрышное, нужно создать пояс прокси, которые будут наносить удары, оставляя самой Исламской Республике пространство для отрицания.
Эта модель работала десятилетиями. До февраля 2026 года.
Удары США и Израиля по иранским объектам — от исследовательских центров КСИР до баз «Аль-Кудс» — впервые за всю историю исламской революции поставили Тегеран в положение страны, которая не может ответить симметрично. «Хезболла» в Ливане ослаблена годами войны с Израилем после 7 октября 2023 года. ХАМАС практически уничтожен как военная организация. Хуситы продолжают пускать ракеты, но эффективность их атак резко упала после серии американских ударов. Ось сопротивления, на которую Тегеран рассчитывал как на инструмент стратегического сдерживания, оказалась раздроблена.
И тогда появилась новая модель.
«Харакат Ашаб аль-Ямин»: фасад, за которым стоит КСИР
9 марта 2026 года — через девять дней после начала войны США и Израиля против Ирана — у синагоги в бельгийском Льеже сработало самодельное взрывное устройство. Здание получило повреждения, никто не пострадал. Через несколько часов в Telegram появилось видео с символикой ранее неизвестной группировки: «Харакат Ашаб аль-Ямин аль-Исламия» (HAYI) — «Исламское движение людей правой руки». Группа взяла на себя ответственность за нападения на еврейские школы, синагоги и благотворительные организации в Европе, а также американские, израильские и иранские оппозиционные цели с марта 2026 года.
То, что произошло дальше, не имело аналогов в новейшей истории еврейских общин Европы.
13 марта — взрыв у синагоги в Роттердаме. Задержаны пятеро подростков 17–19 лет. 14 и 15 марта — ещё атаки в Нидерландах. 23 марта — поджог четырёх машин «скорой помощи» еврейской благотворительной организации «Хатцола» в лондонском Голдерс-Грин. В ту же ночь — поджог автомобилей на улице в антверпенском еврейском квартале. 28 марта — попытка взрыва у отделения Bank of America в Париже, предотвращённая полицией; задержанному оказалось 17 лет, он заявил, что его завербовали через социальную сеть.
Дальше — без перерыва. 4 апреля: атака на Израильский центр в Ниджкерке (Нидерланды). 10 апреля: израильский ресторан в Мюнхене. 12 апреля: поджог синагоги в Скопье (Северная Македония). 18 апреля: попытка поджога лондонской синагоги — задержан подросток, который, по его словам, «не знал, что это синагога». 29 апреля: ножевая атака на двух евреев в Голдерс-Грин — пострадал в том числе гражданин Великобритании и США. И это лишь подтверждённые эпизоды.
К началу мая на счету HAYI было не менее 17 инцидентов, заявленных тёмной онлайн-группой в семи европейских странах. В Великобритании было произведено 26 арестов лиц, связанных с планированием и проведением атак HAYI.
Но кто стоял за этой группой?
Анатомия мистификации
С самого начала исследователи терроризма обращали внимание на странности. Анализ Международного центра по противодействию терроризму (ICCT) и Tech Against Terrorism показал, что HAYI может быть «астротурфинговым» брендом, а не органичной низовой ячейкой. По данным ICCT, основной Telegram-канал группы был создан в 2023 году, но оставался бездействующим до атак 2026 года; видео с заявлением об ответственности часто появлялись там только после распространения проиранскими каналами.
Дальше — больше. Эксперты выделили несколько «непрофессиональных» ошибок, которые расходятся со стандартной исламистской риторикой. В арабском логотипе группы неправильно написано слово «Исламия», а в изображениях фигурирует советская снайперская винтовка СВД Драгунова вместо стандартного для иранских прокси мотива АК-47.
Несоответствий было больше, чем совпадений. Сообщения HAYI публиковались на английском, арабском и даже иврите, но не на персидском — основном языке Ирана. На каналах постоянно встречались отсылки к христианской и иудейской философии для оправдания действий группы, но не было упоминаний исламских принципов или учений.
Сама структура атак выдавала непрофессионализм исполнителей. Две бутылки, наполненные тем, что подозревалось на бензин, после чего нападавшие бросили в них кирпич. Когда ничего не произошло, подозреваемые сбежали с места событий. Поджигатели в Скопье облили двери еврейского центра горючей жидкостью, но не смогли создать устойчивого возгорания. Подростки, бросавшие «коктейли Молотова» в синагогу в Хендоне, на самом деле атаковали здание, из которого еврейская НКО уже съехала.
Картина проступала всё яснее: HAYI — это не группировка. Это бренд.
«Существует потенциальная модель, при которой на самом верху находится КСИР или организации, связанные с КСИР», — сказал Роджер Макмиллан, бывший руководитель безопасности Iran International, лондонской иранской оппозиционной медиаорганизации, которая сама стала целью поджога, приписанного HAYI в апреле. «Дальше есть слой, который будет заниматься вербовкой, а потом самый нижний уровень — неквалифицированные, нанятые громилы».
Это и была новая модель Тегерана. Не «Хезболла» с её организационной дисциплиной и иерархией. Не классическая прокси-война через государственные структуры. А три слоя: КСИР сверху — координаторы посередине — несовершеннолетние и мелкие уголовники внизу. Снизу никто не знает, на кого работает. Сверху никто не подвергается ответному удару.
Точка обнаружения: апрельский синагогальный план
Аль-Саади был бы не первым иранским прокси-оператором, который существовал бы в правовом вакууме годами — если бы не одна ошибка. Он решил перенести операцию на территорию США.
Согласно обвинительному заключению, пытаясь организовать атаку на синагогу в Нью-Йорке, аль-Саади полагал, что разговаривает с членом мексиканского картеля, который мог провести нападение, тогда как на самом деле он имел дело с агентом под прикрытием. Аль-Саади согласился заплатить 10 000 долларов за атаку, но настаивал на её видеозаписи. Следователи говорят, что он настаивал на проведении атаки 6 апреля, а когда атака не произошла, отправил агенту под прикрытием сообщение на следующее утро с вопросом, почему.
Хронология преступления реконструируется детально. 1 апреля аль-Саади был записан на телефонном звонке с вопросом, сколько будет стоить нанять кого-то «для проведения операции по взрыву» в США. «В смысле, мы предоставляем ему еврейский храм, еврейский центр», — якобы сказал аль-Саади. Аль-Саади передал агенту под прикрытием фотографию и карту конкретной синагоги для атаки. В апреле аль-Саади предложил агенту под прикрытием 10 000 долларов в криптовалюте за то, что он представлял себе как одновременные атаки в США. После уплаты офицеру первоначального взноса в 3 000 долларов за атаку на синагогу, аль-Саади побуждал его нанести удар как можно скорее, сказав ему в текстовом сообщении 6 апреля: «Я хочу увидеть хорошие новости сегодня вечером… не завтра, бро».
Список целей в США оказался шире одной синагоги. Власти утверждают, что аль-Саади обсуждал планы против синагоги в Нью-Йорке, а также еврейских учреждений в Лос-Анджелесе и Скоттсдейле в апреле и мае 2026 года.
То, что аль-Саади не понимал ключевого: «Он также предоставил агенту под прикрытием фотографии и карты еврейских центров в Лос-Анджелесе и Скоттсдейле, штат Аризона, которые он планировал атаковать». Каждая фотография стала элементом доказательной базы. Каждое сообщение — звеном цепочки. Каждая криптотранзакция — финансовым следом.
К моменту, когда аль-Саади поднялся на трап турецкого самолёта в направлении России, ФБР знало о нём всё.
Турецкий перехват
Детали ареста раскрыты властями скупо. Чиновники не сказали, как и когда был арестован аль-Саади. Однако записи о полётах показывают, что самолёт Министерства юстиции, часто используемый для глобальных экстрадиций, прилетел в Турцию на этой неделе, вернувшись через Марокко и приземлившись в районе Нью-Йорка поздно вечером в четверг.
Адвокат подсудимого заявил суду, что задержание прошло нестандартным образом. «Насколько я понимаю на данный момент, он был арестован в Турции турецкими властями, вероятно, по запросу властей США, и был передан властям США без возможности оспорить законность своего задержания или транспортировки в Соединённые Штаты», — сказал адвокат аль-Саади Эндрю Ж. Далак.
Сам факт того, что задержание провели в Турции, не случаен. Анкара после нормализации отношений с Израилем при президенте Эрдогане проводила сложную, временами противоречивую политику в отношении Тегерана. Однако в практическом плане Турция оставалась удобной транзитной точкой для иракских и иранских граждан, перемещающихся в третьи страны. Согласно обвинительному заключению, открытому в пятницу в Манхэттенском федеральном суде, Мохаммед Бакер Саад Дауд аль-Саади, 32 года, обвиняется в причастности к не менее 18 атакам и попыткам атак, охватывающим США, Канаду и Европу. Транзитный рейс в Россию выглядел для аль-Саади логичным маршрутом — через страну, которая последовательно отказывала США в выдаче своих иранских союзников.
Но самолёт США оказался в Стамбуле раньше.
«От Сулеймани до аль-Саади»: тень убитого генерала
В материалах обвинения Министерство юстиции США сделало вещь, которая обычно остаётся за кулисами уголовного процесса. Прокуроры опубликовали фотографии из личного аккаунта обвиняемого в Snapchat. На них — аль-Саади рядом с человеком, чья тень определяет всю эту историю.
Эта фотография Мохаммеда Бакера Саада Дауда аль-Саади с Касемом Сулеймани появилась в Snapchat-аккаунте аль-Саади, согласно федеральному уголовному заявлению. Сулеймани — иранский командующий, убитый в январе 2020 года в результате удара американского беспилотника, отданного приказом президентом Дональдом Трампом в международном аэропорту Багдада.
Удар в багдадском аэропорту 3 января 2020 года стал одним из самых драматичных эпизодов противостояния США и Ирана в XXI веке. Тогда вместе с командиром «Аль-Кудс» — экспедиционных сил КСИР — был убит и Абу Махди аль-Мухандис, заместитель главы «Сил народной мобилизации» Ирака и фактический отец-основатель «Катаиб Хезболлы». Иран ответил ракетным ударом по американской базе Айн аль-Асад, не приведшим к жертвам, и пятилетней клятвой возмездия.
Аль-Саади жил в этом мире. Следователи говорят, что аль-Саади поддерживал личные отношения с военными лидерами высшего уровня, включая покойного командующего «Аль-Кудс» КСИР Касема Сулеймани, и открыто использовал платформы Snapchat и Telegram для продвижения их повестки и празднования взрывов. Защита аль-Саади построила свою позицию вокруг именно этой связи. «Очень важно для г-на Аль-Саади, чтобы суд знал, что он является политическим заключённым и военнопленным и должен рассматриваться как таковой», — сказал суду его государственный защитник Эндрю Далак.
Эта правовая риторика была не просто фигурой речи. Она открывает важный концептуальный вопрос: что собственно произошло между 2020 и 2026 годами с сетью «Аль-Кудс» — экспедиционным подразделением КСИР, выстроенным Сулеймани?
После ликвидации Сулеймани его преемником стал Эсмаил Каани — фигура совсем иного калибра, без харизмы и личного авторитета у иракских и ливанских командиров. Многие аналитики прогнозировали распад «Аль-Кудс» как операционной сети. Этого не произошло. Произошло другое: сеть перешла к децентрализованной модели. После начала военного конфликта между США, Израилем и Ираном в конце февраля 2026 года прокуроры утверждают, что аль-Саади стал центральной фигурой в координации международного возмездия через фронтовую группу для активации ячеек — часто с использованием подростков-подозреваемых — по всей Европе и Канаде.
То, что мы видим в деле аль-Саади, — это сеть Сулеймани без Сулеймани. Без центрального командира, но с той же логикой «длинной руки» Тегерана. Если генерал делал ставку на формальные прокси с историей, идеологией и логотипами, то его наследники в 2026 году нашли способ обходиться без них. Брендом могла быть любая новая аббревиатура; настоящим оператором — командир уровнем не выше 32-летнего аль-Саади.
В этом, возможно, и есть главное открытие пяти лет, прошедших со смерти Сулеймани. Не то, что сеть пережила своего создателя. А то, что она научилась работать без громких имён вообще.
География удара: 20 инцидентов на трёх континентах
Чтобы понять масштаб операции, которой управлял аль-Саади, полезно представить себе карту.
Европа (как минимум 18 инцидентов). Бельгия — попытка взрыва у синагоги в Льеже (9 марта), поджог автомобилей в антверпенском еврейском квартале (23 марта). Нидерланды — взрыв у синагоги в Роттердаме (13 марта), атаки 14 и 15 марта, взрыв у еврейской школы в Амстердаме, попытка поджога Израильского центра в Ниджкерке (4 апреля), взрыв в здании Bank of New York Mellon в Амстердаме в середине марта. Великобритания — поджог четырёх машин скорой помощи «Хатцола» в Голдерс-Грин (23 марта), попытка поджога синагоги Финчли Реформ, попытка поджога редакции Iran International, ножевая атака на двух евреев в Голдерс-Грин (29 апреля), 26 арестов лиц, связанных с планированием и проведением атак HAYI. Германия — атака на израильский ресторан в Мюнхене (10 апреля). Северная Македония — поджог синагоги в Скопье (12 апреля). Франция — предотвращённая попытка взрыва у Bank of America в Париже (28 марта).
Канада (2 инцидента). Согласно обвинению, аль-Саади координировал нападение на синагогу и обстрел консульства США в Торонто в марте.
США (3 запланированных, не реализованных). Синагога в Манхэттене, еврейские центры в Лос-Анджелесе и Скоттсдейле (Аризона) — апрель–май.
Двадцать инцидентов. Семь стран. Три континента. Семьдесят четыре дня — с 9 марта по 15 мая.
Уникальность этой кампании в её темпе. Иранская разведка веками выстраивала тайные операции, на подготовку которых уходили годы. Аль-Саади выстроил параллельную глобальную сеть атак за два месяца. И сделал это, используя инструменты, доступные любому подростку: Telegram-каналы, объявления о «подработке», криптовалютные переводы.
Гиг-экономика террора
То, что мы наблюдаем, — это, возможно, первая в истории попытка масштабировать терроризм по модели Uber.
Использование одноразовых агентов — ещё одна тактика HAYI, что видно по предотвращённой попытке взрыва у Bank of America в Париже, где 17-летний подросток был задержан при попытке поджечь самодельное взрывное устройство. Он заявил, что был завербован через социальную сеть. В другом примере подросток, задержанный в связи с поджогом 23 марта в Антверпене, Бельгия — позже взятым на себя HAYI — получил деньги за организацию инцидента, согласно The New York Times. Эта гибридная тактика добавляет слой правдоподобного отрицания и повышенной путаницы.
Все подтверждённые аресты касались подростков или молодых людей — это статистика, которая повторяется в случае за случаем. И это не случайность.
Подростковая преступность в большинстве европейских юрисдикций имеет принципиально иной правовой режим, чем взрослая. Минимальный срок, условные приговоры, ювенальная юстиция. Подросток, получивший 200 евро за поджог двери синагоги, формально совершает преступление. Юридически — несравнимо по тяжести с тем, что совершает заказчик.
К этому добавляется второй слой: министр юстиции Нидерландов Давид ван Веел заявил, что подростки, арестованные в Роттердаме, «скорее всего, были завербованы», что подтверждает теорию, согласно которой какой-то актор может передавать саботаж местным преступникам или «недовольным подросткам» для поддержания «операционной неоднозначности».
В лондонском Метрополитене это назвали прямо. Заместитель помощника комиссара Вики Эванс сказала: «Мы рассматриваем, используется ли эта тактика здесь, в Лондоне — наём ‘насилия как услуги'».
Насилие как услуга. Violence-as-a-Service. Если предыдущие десятилетия террористических атак строились вокруг идеологии, готовности умереть и членства в организации, то модель 2026 года не требует ни одного из этих компонентов. Требуется только заказчик с криптокошельком, посредник в Telegram и подросток, готовый получить 200 евро за поджог.
Это и есть то, что отличает кампанию аль-Саади от классического джихадизма. В отличие от многих джихадистов, они, кажется, не склонны быть пойманными и стать мучениками; вместо этого они бегут при первом признаке трудностей. Подростки, которых вербовал Тегеран через HAYI, не были идеологическими радикалами. Они были наёмной рабочей силой террора — в буквальном экономическом смысле.
Почему именно сейчас?
Шесть лет — с момента ликвидации Сулеймани до ареста аль-Саади — это много или мало?
Если смотреть на хронологию иранского возмездия, то это медленно. Тегеран в 2020 году обещал ответ, «соразмерный ракетному удару США», и формально такого ответа не последовало. Несколько попыток заговоров, разоблачённых ФБР между 2021 и 2024 годами — против Джона Болтона, Майка Помпео, иранских диссидентов в США — выглядели скорее как сигналы серьёзности, чем как настоящий стратегический ответ.
Если смотреть с другой стороны — это быстро. От момента начала военных действий между США/Израилем и Ираном 28 февраля 2026 года до первого взрыва в Льеже прошло всего девять дней. Девять дней — это короче любого классического цикла планирования террористической операции. Это значит, что инфраструктура была готова заранее. Telegram-каналы существовали с 2023 года. Сети вербовщиков в крупных европейских городах — тоже. Финансовые каналы через криптовалюту — давно.
Тегеран не реагировал на войну, начавшуюся в феврале. Он активировал то, что было выстроено годами для именно такого случая.
И именно поэтому арест аль-Саади — далеко не конец истории.
Что дальше: пределы и возможности новой модели
Кампания HAYI не была идеальной. Атаки не привели к массовым жертвам — отчасти потому, что исполнители были непрофессиональны. Никто пока не погиб от этой череды взрывов и поджогов, но были атакованы символические сооружения: синагоги, еврейская школа, улица в районе с преобладающим еврейским населением и американский банк.
Но это и есть ключевой момент для понимания модели. Ашаб аль-Ямин демонстрирует, что терроризм не требует массовых жертв для достижения стратегического эффекта. Объединяя оперативников с возможностью отрицания, низкозатратные атаки и скоординированную пропаганду, представляется вероятным, что Иран усовершенствовал свою модель психологической войны.
Стратегическая цель не в том, чтобы взорвать конкретную синагогу. Она в том, чтобы евреи Голдерс-Грина боялись водить детей в школу. Чтобы посетители кошерного ресторана в Мюнхене дважды думали, прежде чем зайти. Чтобы вся еврейская община Европы жила в ожидании следующего удара. Цена этого для Тегерана — несколько тысяч евро за каждую операцию плюс работа Telegram-канала. Цена для еврейских общин Европы — психологическая травма, нарастающие требования к охране, миллиардные расходы на безопасность.
Это асимметричная экономика террора, доведённая до совершенства.
Возможны ли подобные кампании в Израиле? Технически — да, и службы безопасности это понимают. Но Израиль — самое жёсткое в мире контртеррористическое поле, с инфраструктурой реагирования, выстроенной за 78 лет существования государства. Гораздо более привлекательной целью становится диаспора — менее защищённая, менее подготовленная, юридически разделённая между десятками юрисдикций.
Главный урок дела аль-Саади для Израиля состоит, видимо, не во внутренней безопасности. Он состоит в том, что иранская стратегия после военных поражений 2026 года переориентировалась с прямой конфронтации на удары по евреям диаспоры. Это означает, что для еврейского государства защита еврейских общин за его пределами становится не благотворительной, а стратегической задачей. Координация с европейскими и американскими службами безопасности, обмен разведывательной информацией, поддержка инфраструктуры безопасности при синагогах и еврейских центрах — всё это переходит из категории «хорошо бы» в категорию «нельзя без этого».
Юридический эпилог: символ или прецедент?
Сам процесс над аль-Саади будет важен не только своим исходом. Если правительство добьётся осуждения по этим обвинениям в терроризме и взрывчатке, аль-Саади грозит максимальное наказание в виде пожизненного заключения в федеральной тюрьме.
Но юридический исход здесь — лишь одна из переменных. Гораздо важнее три других.
Первое: прецедент задержания в третьих странах. Турция в этой истории сыграла роль, которая может стать моделью. Если США смогут регулярно перехватывать иранских прокси-операторов на транзитных маршрутах через дружественные или нейтральные страны, география иранской прокси-войны резко сузится. Иракским и иранским гражданам, координирующим атаки в Европе, придётся либо безвыездно сидеть в Тегеране или Багдаде, либо принимать риск ареста в любой стране, поддерживающей сотрудничество с американскими правоохранительными органами.
Второе: доказательная база против КСИР. В обвинительном заключении аль-Саади США впервые официально и публично связали конкретные атаки в Европе с конкретным подразделением КСИР — «Аль-Кудс». «Иран и КСИР используют другие террористические и военизированные прокси в регионе для совершения смертоносных действий и проведения операций против Соединённых Штатов и их союзников. Эти прокси включают ‘Катаиб Хезболлу’, которая получила обширную подготовку, финансирование, материально-техническую поддержку, оружие и разведывательные данные от внешних операций КСИР — Сил Кудс КСИР (КСИР-КФ)». Каждое следующее судебное дело будет опираться на эти материалы как на установленный факт.
Третье: сигнал самой иранской системе. Тегеран на протяжении пяти лет действовал в логике, что прокси-операции можно отрицать без последствий. Удар по аль-Саади показал, что это допущение больше не работает. Каждый координатор такой кампании теперь должен исходить из того, что американская юстиция доберётся до него — рано или поздно, в Анкаре или Куала-Лумпуре, через турецких или малазийских коллег.
Послесловие: Сулеймани, Сулеймани
Защита аль-Саади избрала риторическую стратегию, которая на первый взгляд кажется странной. Подсудимый просит считать себя «военнопленным» и «политическим заключённым«, обвиняя американское правосудие в «преследовании за связь с Сулеймани». Это юридически безнадёжная позиция в американском федеральном суде; пожизненный срок она не отвратит.
Но эта позиция важна не как правовая стратегия. Она важна как идеологический манифест.
Аль-Саади — это поколение, для которого Касем Сулеймани был не историческим персонажем, а живой фигурой влияния. Тем, чьи фотографии хранили в Snapchat. Тем, кого знали лично — пусть и в качестве рядового бойца «Аль-Кудс». Тем, чья смерть в 2020 году стала формирующей травмой для целой когорты иракских и иранских командиров среднего звена.
Удар Трампа в багдадском аэропорту был задуман как обезглавливание. Сулеймани был незаменим как лидер. Шесть лет спустя выясняется, что незаменимым он не оказался — но не потому, что его легко заменили. А потому, что сеть, которую он построил, научилась действовать без иерархического центра.
В этой логике каждый аль-Саади, отправленный в американскую федеральную тюрьму, не означает конца модели. Модель уже работает горизонтально, через десятки координаторов уровня «командира третьего ранга», через сотни Telegram-каналов, через тысячи потенциальных рекрутов в европейских пригородах.
Это и есть главный вызов, который ставит дело аль-Саади перед Израилем, США и Европой. Не конкретный человек, готовивший взрыв синагоги в Манхэттене. А система, которая создаёт такого человека и заменяет его другим — снова и снова, в каждом следующем кризисном цикле.
Шестилетняя погоня за людьми Сулеймани, начавшаяся в багдадском аэропорту, продолжается. Только теперь это охота не за командиром «Аль-Кудс». Это охота за тенью, которую он оставил.
«Израильский объектив» — российскоязычная аналитика большой геополитики глазами Израиля.
Обновляемая хроника событий за 16 мая — Израиль — безопасность, происшествия, война — хроника 16 мая 2026