Кнессет одобрил вынесение законопроекта о разделении поста юрсоветника правительства в первое чтение
Комиссия Кнессета по законодательству, правосудию и вопросам государственного устройства 19 мая 2026 года одобрила вынесение законопроекта о разделении поста юридического советника правительства на голосование в первом чтении. Инициативу продвигает председатель комиссии Симха Ротман, её активно поддерживает министр юстиции Ярив Левин. Это очередной шаг коалиции в рамках продолжающейся правовой реформы.
Что такое юрсоветник правительства и почему о нём вообще спорят
Для новых репатриантов израильская политическая конструкция нередко выглядит запутанно, и история с юридическим советником правительства — тот самый случай, когда без объяснения сути спора понять происходящее невозможно. В русскоязычных СМИ его иногда называют «генеральным прокурором», но это неточный перевод: в Израиле в одной должности сегодня сосредоточено сразу несколько функций, которые в большинстве демократических стран разделены между разными людьми.
Действующий юрсоветник правительства одновременно: консультирует правительство по правовым вопросам и фактически имеет право блокировать решения кабинета, которые он считает незаконными; представляет государство в Верховном суде, в том числе в исках против самого правительства; возглавляет систему государственного обвинения и принимает решения о возбуждении уголовных дел, включая дела против высших должностных лиц — премьер-министра, министров, депутатов Кнессета.
То есть один и тот же чиновник одновременно даёт правительству юридические советы, представляет его в суде, судится с ним и при необходимости его же обвиняет. Назначается он не правительством, которое он обслуживает, а независимой комиссией, и каденция переходит из одной коалиции в другую. Такая конструкция, при которой все эти полномочия сосредоточены в одних руках, действительно уникальна — в США, Великобритании, Германии и большинстве европейских стран функции консультанта правительства, государственного обвинителя и представителя государства в суде разнесены между разными должностями. Правда, и там споры о политической независимости прокуратуры не утихают: задача защитить обвинение от политического давления оказывается сложной в любой системе.
Что предлагает законопроект
В законопроекте рассматриваются две модели. Первая — разделение должности на две: юридический советник, отвечающий за консультирование правительства и его представительство в гражданских делах, и генеральный прокурор, который занимается уголовным преследованием и государственным обвинением. Вторая модель предусматривает три отдельные должности: юрсоветник, глава государственного обвинения и представитель правительства в судебных инстанциях.
Ключевое нововведение касается порядка назначения. Согласно законопроекту, генерального прокурора назначает министр юстиции, а утверждает Комиссия Кнессета по законодательству — без участия независимой отборочной комиссии, как это устроено сейчас. Отдельно прописан порядок уголовных расследований против премьер-министра, депутатов и судей: для их начала потребуется специальное решение судьи окружного суда.
Предварительное чтение законопроект прошёл ещё в октябре 2025 года — тогда его поддержал 61 депутат при 46 голосах против. Обсуждения в комиссии шли тяжело: дебаты по поводу нового порядка расследований против общественных фигур вылились в скандал с участием министра финансов Бецалеля Смотрича и депутатов от оппозиции.
Позиции сторон
Министр юстиции Ярив Левин неоднократно заявлял, что нынешняя конструкция уникальна и создаёт «извращённую систему»: правительство вынуждено работать с юрсоветником, назначенным предыдущим кабинетом, чьи политические взгляды могут быть прямо противоположны, при этом он обладает, по выражению Левина, «драконовскими и беспрецедентными полномочиями».
Действующий юрсоветник Гали Бахарав-Миара резко критикует законопроект. Она называет его «персонализированной» инициативой, направленной на ослабление демократии и независимой судебной системы. По её оценке, законопроект преследует личные интересы на фоне уголовного процесса против премьер-министра Биньямина Нетаньяху и расследований в отношении других политиков коалиции. Главное опасение Бахарав-Миары — риск «избирательного правоприменения»: если генпрокурора назначает министр юстиции и утверждает коалиция в Кнессете, то политическая лояльность прокурора заранее встроена в конструкцию.
Что обо всём этом стоит думать
Если отделить содержание законопроекта от политического контекста, в котором он принимается, идея разделения функций сама по себе выглядит здравой. Советник — на то и советник, чтобы помогать правительству добиваться целей законным путём и выстраивать стратегию их достижения. Это работа консультанта, и она по своей сути не совпадает с работой обвинителя, который ищет в действиях того же правительства состав преступления, или с работой адвоката, защищающего государство в суде. Сосредоточение трёх ролей в одних руках — это конфликт интересов, заложенный в саму конструкцию должности, и в мире его обычно решают именно разделением функций между разными людьми. В этой части аргументы Левина и Ротмана выглядят логично.
Но дьявол, как обычно, в деталях, и детали здесь касаются не самой идеи разделения,а порядка назначения. Если функцию уголовного обвинения отделить от юрсоветника, а назначение нового генпрокурора отдать министру юстиции с утверждением коалиционным большинством в Кнессете — без независимой отборочной комиссии — то прокурор оказывается политически зависимым от той же власти, которую по идее должен иметь возможность расследовать. Опасение Бахарав-Миары про избирательное правоприменение здесь не риторическая фигура, а описание реального механизма: расследования против оппозиции пойдут легче, против коалиции — труднее. И тот факт, что закон обсуждается ровно тогда, когда против действующего премьер-министра идёт уголовный процесс, а против ряда министров — расследования,(включая обвинительный акт против депутата Тали Готлиб по делу о разглашении тайны ШАБАКа), делает разговоры о «системной реформе» сложно отделимыми от разговоров о конкретных уголовных делах.
То есть правильный вопрос — не «нужно ли разделять должность» (да, нужно), а «кто и как будет назначать получившиеся новые должности». Если разделение функций сопровождается созданием независимой процедуры отбора генпрокурора — с участием профессионального сообщества и фильтром от чисто политических назначений — это движение в сторону мировой практики. Если разделение сводится к тому, что коалиция получает возможность поставить лояльного обвинителя — это уже не реформа системы, а её перенастройка под текущую власть. На какой из этих двух траекторий окажется закон, станет понятно по поправкам, которые будут вноситься между первым, вторым и третьим чтениями.
Редакционное мнение может не совпадать с мнением автора.