Что покупают левые премьеры в Китае, пока Израиль и страны Залива становятся стратегическими партнёрами США — три визита за четыре месяца
13 января 2026 года Марк Карни, премьер-министр Канады, вышел из самолёта в Пекине. Это был первый визит канадского лидера в Китай за восемь лет.
29 января того же года Кир Стармер, премьер-министр Великобритании, вышел из самолёта в Пекине. Это был первый визит британского лидера в Китай за восемь лет.
11 апреля 2026 года Педро Санчес, премьер-министр Испании, вышел из самолёта в Пекине. Это был его четвёртый визит в Китай за четыре года.
Между этими тремя визитами — 88 дней. Между визитом Стармера и визитом Санчеса — ровно 73 дня. Си Цзиньпин принял трёх европейских (и условно североамериканских) лидеров одного политического спектра — левоцентристы, социал-демократы — в той же зале Великого зала народов в Пекине, под теми же красными флагами и теми же словами о «стратегическом партнёрстве».
Что-то происходит. Это нужно увидеть.
В этой статье — три истории, которые на первый взгляд кажутся не связанными: канадская шахта в Ньюфаундленде, китайский порт в Хайфе, и поставки прекурсоров иранских ракет из китайского порта в разгар войны на Ближнем Востоке. На самом деле это одна история. История о том, как мировой порядок меняется прямо сейчас — и почему Израиль и страны Персидского залива становятся естественными стратегическими партнёрами Соединённых Штатов именно в этот момент.
Часть первая: канадская шахта, которая молчит
В Ньюфаундленде, в 45 километрах юго-западнее городка Гленвуд, и в часе езды от базы канадских ВВС в Гандере — той самой, которая назначена для размещения F-35 — находится шахта Beaver Brook. Это единственная первичная шахта сурьмы в Канаде.
Сурьма звучит как редкий металл из учебника химии. На практике это критически важный военный материал. Сурьма входит в состав каждой пули, каждого снаряда, каждой ракетной боеголовки, каждого прибора ночного видения и инфракрасного датчика. Без сурьмы не может вести бой ни одна современная армия.
Шахту купили в 2009 году за $29.5 миллиона. Купила её Hunan Nonferrous Metals Corp. — китайская корпорация. Через несколько лет она перешла к China Minmetals — государственному холдингу Китайской Народной Республики.
С 2023 года шахта закрыта. Не из-за санкций. Не из-за поломки оборудования. Не из-за политического давления. Закрыта — потому что её китайские владельцы решили её закрыть. На полке.
Через год после закрытия — в 2024 году — Пекин запретил экспорт сурьмы в США для военных нужд. Цена сурьмы взлетела с примерно $5,900 за тонну до более чем $50,000 за тонну. Почти в десять раз.
Канадская шахта могла бы при полной мощности производить 6,000 тонн концентрата сурьмы в год — около 5% мирового производства. Этого хватило бы, чтобы существенно снизить зависимость американского ВПК от китайских поставок. Но шахта стоит. Под государственным контролем КНР. На канадской земле.
Энтони Ваккаро, президент специализированного издания The Northern Miner, открыто сказал на конференции в начале 2026 года: «Ходят слухи, что китайцы делают это намеренно — Beaver Brook на консервации, но если цена на сурьму держится высокой и появляются новые проекты, они могут открыть кран, наводнить рынок, опустить цену и обескуражить других инвесторов. Я думаю, это очень интересный актив для наблюдения как микрокосм того, что происходит на большой геополитической сцене».
Он не журналист, любящий заголовки. Он президент отраслевого издания, и это он говорит на конференции отрасли.
Аналитик BMO Capital Markets, банка с самой большой долей рынка горнодобывающей отрасли в Канаде, в своём отчёте классифицировал сурьму как «most critical» металл для безопасности западных поставок.
Что ответила Канада? Ничего. Канадское правительство в 2022 году заставило китайские компании выйти из нескольких канадских литиевых стартапов по соображениям национальной безопасности. Но Beaver Brook — основная стратегическая шахта — осталась под контролем КНР. Журналисты задавали вопросы министру энергетики Тиму Ходгсону, назначенному Карни. Ответа не последовало до момента публикации.
И именно в этот момент — пока канадская шахта молчит, пока цена сурьмы в десять раз выше, чем была — премьер-министр Канады Марк Карни летит в Пекин и называет Си Цзиньпина «стратегическим партнёром».
Часть вторая: что подписал Трамп, чего не подписала Канада
2 февраля 2026 года, через две с половиной недели после возвращения Карни из Пекина, Дональд Трамп объявил о запуске Project Vault — стратегического резерва критических минералов США. Финансирование — заём $10 миллиардов от Экспортно-импортного банка США на 15 лет, плюс примерно $2 миллиарда частного капитала. Это более чем в два раза превышает крупнейшее финансирование в истории EXIM Bank.
Кроме того, в один день в феврале США подписали 11 двусторонних соглашений по критическим минералам со следующими странами: Аргентина, Острова Кука, Эквадор, Гвинея, Марокко, Парагвай, Перу, Филиппины, ОАЭ, Великобритания, Узбекистан.
Канады в этом списке нет.
Это удивительно, если учесть, что Канада — естественный сосед США, член группы Five Eyes, страна с крупнейшими доказанными запасами никеля, кобальта и сурьмы в Северной Америке вне самих США. И страна, у которой есть готовая шахта Beaver Brook, способная закрыть до 5% мировой потребности в сурьме.
Контраст между двумя соседями стоит запомнить. Перпетуа Resources, американская компания, разрабатывает сурьмяное месторождение в Айдахо более низкого качества, чем Beaver Brook, и получает более $80 миллионов финансирования от Министерства обороны США плюс федеральное обязательство до $2 миллиардов. Канадское месторождение лучше. Но оно простаивает в китайских руках.
Подсчитаем: США выделяют миллиарды на разработку худшего месторождения, а лучшее лежит без дела на канадской земле. И Оттава реагирует на это поездкой премьера в Пекин.
«Канада хочет удвоить экспорт за пределы США в течение десятилетия», — официально заявила канцелярия Карни. С Китаем подписаны соглашения по энергетике, агропроду, климату. Канола — главная победа: Пекин снизит тарифы с 85% до 15%. Цена сделки — отказ от полноценного участия в стратегии США по критическим минералам.
У этого есть имя. Оно нелестное. На Парламентском холме в Лондоне его озвучила лидер Консервативной партии Кеми Баденок, описывая визит Стармера в Пекин: «Поклон» (kowtowing). Демонстрация слабости. Стармер взял с собой 60 руководителей британского бизнеса — HSBC, Rolls-Royce, AstraZeneca, Jaguar Land Rover. Британские чиновники во время визита использовали одноразовые телефоны из страха перед китайской слежкой. Это полезный образ. Премьер государства, входящего в Five Eyes, с подозрением к собственным телефонам в столице принимающей стороны — едет «строить долгосрочное стратегическое партнёрство».
Санчес в Пекине пошёл ещё дальше. На пресс-конференции 14 апреля 2026 года он защищал «роль Китая как ключевого игрока в международной стабильности и поиске мира на Ближнем Востоке». Он подписал 19 двусторонних соглашений. Он заявил, что «Испания выступает против новой холодной войны и попыток разорвать цепочки поставок» — формулировка, которую почти дословно использует китайский МИД.
Издание Friends of Socialist China — открыто прокитайский ресурс — написало об этом визите с нескрываемым удовольствием: Испания при текущем правительстве «самая дружественная Китаю страна в Западной Европе».
Часть третья: что покупают левые премьеры
На поверхности всё это можно объяснить рационально. Тарифы Трампа ударили по канадской экономике (35% общий тариф, отдельные пошлины на сталь, алюминий и древесину). Британская экономика стагнирует. Испанская — больна структурно. Все три премьера ищут экономические выходы.
Но есть и другая логика, которую не озвучивают публично, но которую видно по составу делегаций и по риторике принимающей стороны.
Си Цзиньпин предлагает определённую модель мирового порядка. В формулировках китайского МИДа после каждой из этих встреч повторяются одни и те же слова: «подлинная многосторонность», «справедливая и упорядоченная многополярность», «универсально благотворная глобализация», «отказ от «закона джунглей»». В переводе с дипломатического: мир, в котором правила пишут не Соединённые Штаты, а несколько центров силы, среди которых Китай — равноправный.
Стармер в Пекине прямо процитировал эту риторику: «Глобальная система управления находится под большим давлением». Карни назвал визит частью стратегии «снижения зависимости от США». Санчес говорил о «множении полюсов силы».
Эти три премьера, представляющие три страны западного блока, поехали в Пекин с одной мыслью: миропорядок, в котором США — гегемон, заканчивается. Они хотят успеть на новый поезд. И они готовы заплатить за билет.
Цена билета — отказ от стратегического выравнивания с США по критическим минералам. Принятие китайских инвестиций в чувствительные секторы. Молчание о Тайване, Гонконге, уйгурах, Тибете. Закрывание глаз на двойное использование китайских технологий.
Здесь возникает закономерный вопрос: это геополитический прагматизм или идеологическая близость?
Ответ, скорее всего, оба. Левоцентристские партии — Лейбористы Стармера, PSOE Санчеса, Либералы Карни — исторически менее настроены против государственного капитализма как формы. Си Цзиньпин не либерально-демократический лидер, но и не ультраправый националист. Для прогрессистской аудитории его модель — «эффективное государство, которое строит инфраструктуру и контролирует крупный бизнес» — выглядит привлекательнее, чем модель «дикого капитализма» Трампа.
Это не теория заговора. Это политическая социология. Социал-демократические правительства Европы исторически были более склонны к экономическому сотрудничеству с авторитарными режимами, использующими государственное планирование. Это не делает их «социалистическими шпионами». Это делает их идеологически более терпимыми к китайской модели, чем американский истеблишмент.
Кеми Баденок, лидер британских консерваторов, формулировала это политически точно: «Премьер-министр демонстрирует слабость. Он едет в Пекин на поклон к тем, кто посылал шпионов в британский парламент. Его экономическая политика слишком зависит от Китая — ветряки, солнечные панели, батареи для электромобилей. Это потеря национального суверенитета».
Истеблишмент Запада меняется. И Китай это видит — и предлагает соответствующие условия.
Часть четвёртая: Израиль одумался вовремя
Чтобы понять, почему вся эта картина опасна не только для Канады или Испании, а конкретно для Государства Израиль, надо вспомнить, что Иерусалим прошёл по этой же дороге раньше. И вовремя свернул.
В 2013 году тогдашний премьер-министр Биньямин Нетаньяху посетил Китай. Затем в Китай съездил министр транспорта Исраэль Кац — и подписал соглашение об инфраструктурном сотрудничестве. Это привело к тому, что китайская государственная корпорация Shanghai International Port Group (SIPG) в 2015 году выиграла тендер на строительство и 25-летнюю эксплуатацию нового Bayport-терминала в порту Хайфы.
Контракт стоил $1.7 миллиарда инвестиций. Работа началась. Терминал открылся в сентябре 2021 года. Им управляет компания, формально зарегистрированная в Израиле, но принадлежащая китайской госкорпорации.
Терминал находится в 1.8 километра от главной базы ВМС Израиля. Всего восемь автоматизированных кранов производства китайской компании ZPMC обслуживают порт. Той самой ZPMC, чьи краны в портах США в 2024 году были обнаружены содержащими сотовые модемы, потенциально позволяющие китайскому государству вести разведку. Об этом написал Комитет по внутренней безопасности Палаты представителей США.
Раньше в Хайфу регулярно заходили корабли Шестого флота США. После прихода SIPG ВМС США начали выражать сомнения — заходить ли. ЦРУ, Госдеп, обе администрации (Обамы и Трампа) и затем Байдена давили на Иерусалим: уберите китайцев из стратегического порта. Израиль отказывал в инспекциях. Бывший заместитель командующего ВМС Израиля контр-адмирал в отставке Шауль Чорев публично заявлял: китайцы могут шпионить и могут отключить порт во время войны.
И вот тут — поворот, который отличает Израиль от Канады, Британии и Испании.
В 2020 году — на пять лет позже, чем стоило бы — Израиль создал Консультативный совет по оценке аспектов национальной безопасности иностранных инвестиций. Это аналог американского CFIUS, который проверяет иностранные инвестиции в стратегические секторы. С момента создания этого совета китайские компании перестали выигрывать тендеры на эксплуатацию израильской инфраструктуры.
В 2020 году тендер на полную приватизацию порта Хайфа — китайские компании на него вообще не подали заявку. В 2019-м, под американским давлением, Израиль отклонил китайскую заявку на $1.5 миллиарда на строительство опреснительной установки Soreq B рядом с авиабазой Пальмахим и Сорекским ядерным научным центром.
Israeli Institute for National Security Studies (INSS), один из важнейших аналитических центров страны, в 2024 году опубликовал отчёт с трезвой оценкой: «Большинство опасений по поводу порта не подтвердились, без явных доказательств в большинстве случаев». Bayport работает, конкуренция в израильских портах выросла, цены упали.
Но тот же отчёт делает важный вывод: «Эксплуатация критической инфраструктуры израильской компанией, принадлежащей иностранной державе, не может быть отделена от позиции этой державы по отношению к Израилю. С 7 октября 2023 года китайское правительство не осудило ХАМАС и его действия — и даже легитимизировало организацию, принимая её представителей в Пекине для «переговоров о примирении». Китай также инициировал дискуссии в ООН против Израиля и осуждал его действия».
Иными словами: китайские инвестиции в стратегические сектора имели бы смысл, если бы Китай был нейтральной стороной. Он не нейтральная сторона. Он (Китай) — союзник врага.
Часть пятая: о каком враге идёт речь
В 2021 году Китай и Иран подписали Соглашение о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве на 25 лет. Заявленный объём китайских инвестиций — до $400 миллиардов.
В 2025 году Китай купил приблизительно 90% всей экспортной нефти Ирана. Согласно отчёту Комиссии США по экономике и безопасности отношений с Китаем (USCC, март 2026), официальная двусторонняя торговля составила $9.96 миллиарда — но неучтённый экспорт нефти добавил $31.2 миллиарда, что составляет более 75% реального товарооборота. То есть Китай — главный финансовый источник иранского режима.
Это не абстракция. Это деньги, которые финансируют Корпус стражей исламской революции, ХАМАС, Хезболлу и хуситов.
В 2026 году произошла короткая, но стратегически переломная война. 28 февраля 2026 года США и Израиль начали серию ударов по Ирану. Был убит Верховный лидер Али Хаменеи, убит Али Лариджани — ключевая фигура переговоров. Разрушена ядерная инфраструктура. Иран ответил массированными ракетными ударами по Израилю, американским базам в регионе, военным и гражданским объектам в арабских странах Залива. 7 апреля 2026 года объявлено двухнедельное перемирие, которое длится и по сей день, под угрозой срыва в любую секунду.
Что делал Китай во время этой войны? Согласно публичным данным:
- Согласно отчёту Indo-Pacific Defense FORUM (апрель 2026), в начале марта из китайского порта в провинции Чжэцзян отплыли два судна с натрием перхлоратом — ключевым прекурсором твёрдого ракетного топлива. Суда направлялись в Иран. В разгар войны.
- Financial Times опубликовала расследование на основе утечки иранских военных документов: Корпус стражей в конце 2024 года тайно приобрёл китайский разведывательный спутник высокого разрешения, построенный и запущенный компанией Earth Eye Co. Спутник отслеживал ключевые цели в регионе для ударов.
- Китайские компании, связанные с Народно-освободительной армией Китая — MizarVision и Jing’an Technology — продавали Ирану геопространственную разведывательную информацию о позициях и передвижениях американских сил в регионе.
- Китайская навигационная система BeiDou использовалась Ираном для наведения ударов.
- 11 апреля 2026 года, через несколько дней после начала перемирия, CNN со ссылкой на американскую разведку сообщила, что Китай готовится поставить Ирану ПЗРК (переносные зенитно-ракетные комплексы) через третьи страны. Китайский МИД отрицал. Когда Трампу сообщили об этом, он сказал, что у Китая «будут большие проблемы», если поставки состоятся.
- 19 апреля 2026 года американские силы захватили санкционированный иранский контейнерный корабль MV Touska в Оманском заливе на обратном пути из Китая. Корабль вёз оборудование двойного назначения.
INSS — главный израильский стратегический аналитический центр — 15 марта 2026 года опубликовал отчёт под заголовком «Отношения Китая и Ирана прошли испытание войной». Главный вывод: «Израилю следует через США направлять Пекину чёткие сигналы об опасности восстановления военных и промышленных способностей Ирана. Бейджину должно быть ясно: Израиль и США не будут смотреть благосклонно на восстановление иранских военных способностей».
Теперь представьте, что было бы, если бы у Китая были стратегические инвестиции в израильские порты, электроэнергетику и железные дороги — и при этом Китай являлся бы главным финансистом и техническим спонсором Ирана. Это была бы катастрофа уровня 1973 года, только с цифровым измерением.
Израиль в 2020 году свернул в правильную сторону. Канада, Британия и Испания — нет.
Часть шестая: почему страны Залива и Израиль — естественные партнёры США
Здесь история приобретает форму, которую важно увидеть целиком.
Когда Стармер пожимает руку Си Цзиньпину в Пекине, а через несколько недель Трамп летит в Эр-Рияд, Доху и Абу-Даби для подписания пакета соглашений по критическим минералам с ОАЭ — это не случайное совпадение времени. Это переформатирование стратегических альянсов в реальном времени.
Соглашение Авраама, подписанное в 2020 году между Израилем, ОАЭ, Бахрейном и затем Марокко, выглядело тогда как ближневосточная история. В 2026 году становится понятно: это была первая опора новой архитектуры безопасности.
Логика проста и брутальна. Иран был крупнейшим вызовом для всех — и для Израиля, и для Саудовской Аравии, и для ОАЭ, и для Бахрейна. До 7 октября 2023 года конфликт между Иерусалимом и арабскими столицами был источником разногласий. После него — стал источником объединения. ХАМАС, Хезболла, хуситы — это все иранские прокси. Они угрожают всем странам Залива не меньше, чем Израилю.
ОАЭ оказались среди 11 стран, подписавших соглашение по критическим минералам с США в феврале 2026 года. Это не случайно. Эмираты строят альянс «Pax Silica» вместе с США и восемью другими партнёрами по защите цепочек поставок технологий.
Саудовская Аравия параллельно ведёт переговоры о собственном пакете соглашений по технологиям, ядерной энергетике и обороне с Вашингтоном — в обмен на нормализацию с Израилем. Это дорожная карта. Она работает.
Что есть у этой коалиции, чего нет у Канады или Испании?
Чёткое понимание угрозы. Когда Иран запускает ракеты — они летят в Тель-Авив, Аль-Минхад (база ВВС США в ОАЭ), Эр-Рияд. Когда Китай поставляет натрий перхлорат в порт Бендер-Аббас — он используется в ракетах, которые завтра упадут на эти столицы. Никаких иллюзий о «многополярности». Никаких разговоров о «нейтральности Китая».
Демография ставит на кон. Израиль — 10 с хвостиком миллионов человек, окружённый 400 миллионами мусульман в регионе. Без американского зонтика безопасности он становится уязвимым. Страны Залива — небольшие в населении, огромные в богатстве, без глубокой стратегической глубины. Без американских гарантий они тоже уязвимы. Канада с её 40 миллионами на огромном пространстве, защищённая двумя океанами и страной с самой мощной армией мира — не чувствует ту же остроту вопроса.
Энергетическая логика синхронна. Залив — главный поставщик нефти на мировой рынок. США — крупнейший производитель и крупнейший потребитель. Израиль — ключевой технологический хаб, на котором держится западный кибер- и оборонный сектор. Все трое заинтересованы в том, чтобы цепочки поставок шли в обход Китая. Никто из троих не может позволить Китаю стать арбитром.
Иран как общий враг создаёт цемент альянса. Это не идеология, это математика. Если у тебя сосед хочет тебя уничтожить — ты ищешь союзников против него. Если этот сосед получает оружие, технологии и деньги от Пекина — Пекин становится твоим стратегическим противником, нравится тебе это или нет.
И вот в этом главная мысль: Израиль и страны Персидского залива становятся стратегическими партнёрами США именно потому, что у них нет иллюзий о Китае. У Карни, Стармера и Санчеса иллюзии есть. У Нетаньяху, Бин Зайеда и Бин Салмана — нет.
Это создаёт двухскоростной Запад. С одной стороны — англосаксонский и средиземноморский периметр, который дрейфует к Пекину в надежде купить экономическое выживание. С другой стороны — Соединённые Штаты, Израиль, страны Залива, и постепенно подключающиеся партнёры (Индия, Япония, Австралия, Южная Корея), которые строят цепочки поставок и оборонные альянсы в обход Китая.
Часть седьмая: китайская логика
Чтобы быть честными — а это важно — рассмотрим аргументы китайской стороны.
Китай не угрожает Канаде военным образом. Он не отправил флот к берегам Ньюфаундленда. Он купил шахту легально, в рамках канадского законодательства, на рыночных условиях. То, что он держит её в простое — его экономическое право собственности.
Китай не оккупирует Хайфу. Он эксплуатирует терминал по 25-летнему контракту, подписанному при правительстве Нетаньяху на коммерческих условиях. Он платит налоги в израильский бюджет.
Китай не воюет с Израилем. Он официально нейтрален в иранском конфликте. Он не отправлял войск, не участвовал в боевых операциях.
И многие в Канаде, Британии и Испании искренне считают, что главный конфликт XXI века — это не США vs Китай, а климат, неравенство, развитие. Что в этих вопросах Китай — естественный партнёр Запада, а не противник.
Это позиция. У неё есть аргументы. Стоит их слышать.
Но проблема этой позиции в одной детали: она не выдерживает столкновения с реальностью — например, с MV Touska в Оманском заливе с грузом двойного назначения из Китая в Иран в апреле 2026 года. Или с китайскими кранами в портах США с сотовыми модемами для шпионажа. Или с использованием BeiDou для наведения иранских ракет на Тель-Авив.
Когда экономический партнёр одновременно вооружает врага — он перестаёт быть нейтральным экономическим партнёром. Это базовая стратегическая логика, которую страны Залива и Израиль усвоили после 7 октября 2023 года. Это логика, которую Канада, Британия и Испания пока не приняли.
Часть восьмая: что увидит история
Через десять или двадцать лет историки будут анализировать 2026 год как переломный. Не из-за войны с Ираном — войны бывают часто. И не из-за Project Vault — индустриальная политика существует давно. Перелом в другом.
В 2026 году выяснилось, что западный блок больше не един. Его страны выбирают разные стратегические направления. Часть — в орбиту Китая. Часть — в новый альянс с США через Израиль и страны Залива. Между ними — растущая пропасть, не идеологическая, а структурная.
Канадский премьер летит в Пекин называть Си «стратегическим партнёром» — пока шахта в его стране, способная закрыть 5% мирового спроса на критический военный материал, простаивает в руках того же «партнёра».
Британский премьер летит в Пекин с одноразовыми телефонами — потому что не доверяет своим обычным телефонам в столице принимающей стороны.
Испанский премьер защищает «роль Китая на Ближнем Востоке» — пока китайские прекурсоры в иранских ракетах летят в Эр-Рияд и Тель-Авив.
Тем временем США строят Project Vault, подписывают 11 двусторонних соглашений с партнёрами Pax Silica, формируют ось через Залив, нормализуют Израиль с арабскими соседями, ведут войну против иранского ядерного проекта.
Что это значит для Израиля — государства, которое 75 лет балансировало между великими державами и наконец нашло свой стратегический дом?
Это значит, что выбор сделан правильно. Но также — что друзей будет меньше. Канадский Билл, европейский Жан, испанский Педро, британский Джон — больше не входят в одну компанию с израильским Биби и эмиратским Мохаммедом. Они в разных компаниях. И эти компании движутся в разные стороны.
Это значит, что Израилю предстоит учиться жить в мире, где «коллективный Запад» — фикция, и реальность состоит из двух Западов, один из которых — частично с Пекином, второй — окончательно с Вашингтоном и Заливом.
Послесловие от редакции
Когда премьер большой страны летит в столицу противника — это можно назвать дипломатией, прагматизмом, многовекторностью. Канада, Британия и Испания делают каждая свой выбор. Они суверенные государства.
Но для нас в Израиле, эта история — не абстрактная геополитика. Она — про нашу безопасность.
Каждый раз, когда ракета Хезболлы летит в сторону Хайфы, а ракета хуситов — в сторону Эйлата, в этих ракетах есть китайские компоненты, китайская электроника, китайские технологии наведения, оплаченные китайской валютой за иранскую нефть. Это факт, задокументированный в материалах Конгресса США, в публикациях INSS, в расследованиях Financial Times.
Когда Карни называет Си «стратегическим партнёром» — это означает только одно: Канада не считает наших врагов своими врагами. Это право Канады. Но это также означает, что мы должны строить альянсы там, где наших врагов считают своими врагами.
В 2026 году эти альянсы — Соединённые Штаты, ОАЭ, Бахрейн, постепенно Саудовская Аравия, Марокко, Индия, Япония. Мир изменился. Старая карта союзов больше не работает. И главный вывод этой статьи — наш собственный регион, наши собственные соседи в Заливе, и наш главный союзник в Вашингтоне — вот наша реальная защита.
А европейские социалисты пусть дальше едут в Пекин. Их выбор. Не наш.
Источники: Министерство иностранных дел КНР, Министерство иностранных дел Канады, канцелярия премьер-министра Великобритании, канцелярия премьер-министра Испании, Госдеп США, Министерство финансов США, EXIM Bank, Комиссия США по экономическим и безопасностным отношениям с Китаем (USCC), Institute for National Security Studies (INSS), Mining.com, The Northern Miner, Canadian Mining Journal, BMO Capital Markets, CBC, CNN, Bloomberg, Newsweek, Financial Times, Indo-Pacific Defense FORUM, Al Jazeera, Reuters, Chatham House, BBC Monitoring.