Когда для раскрытия одного бытового убийства приходится поднимать национальное контртеррористическое подразделение и проводить операцию в зоне А Палестинской автономии — это сообщение не только о профессионализме спецназа. Это сообщение о состоянии системы.
26 мая 2026 года полиция Израиля официально сообщила о задержании подозреваемого в убийстве жителя Рахата, совершённом почти год назад — в июне 2025-го. Операцию провели бойцы «Ямам», национального подразделения по борьбе с терроризмом. Место — Рамалла. Время — глубокая ночь. Подозреваемый, по версии следствия, после убийства бежал на Западный берег и долгое время жил там под чужим именем. Бойцы вошли в здание скрытно и взяли фигуранта спящим. Никто из сотрудников полиции не пострадал. Задержанного переправили на допрос в полицейский участок «Негев».
Сам по себе этот эпизод выглядит как успех. Но если поместить его в контекст того, что происходит в арабском секторе Израиля последние полтора года, новость о задержании читается иначе — как редкое исключение из правила, согласно которому большинство убийц в этом сегменте израильского общества остаются на свободе.
Операция «Ямам» в Рамалле: что произошло
«Ямам» (ивр. ימ»מ — Йехида Меркезит Мийухедет, Центральное специальное подразделение) — элитное контртеррористическое формирование в составе пограничной полиции МАГАВ. Подразделение специализируется на освобождении заложников, точечных операциях по задержанию террористов и работе в условиях повышенного риска. Его привлечение к расследованию уголовного убийства в Рахате — само по себе показатель: на стандартные следственно-оперативные ресурсы полиции рассчитывать не приходилось.
По данным полиции, операции предшествовали длительные оперативно-розыскные и разведывательные мероприятия. Подозреваемый скрывался на территории, находящейся под палестинским гражданским и силовым контролем — то есть в зоне, куда израильские правоохранительные органы не могут просто въехать с ордером. Чтобы взять одного человека, потребовалась координация с разведкой, скрытное проникновение и штурм. Само задержание прошло без выстрелов: фигурант спал.
Год между убийством и задержанием
Хронология этого конкретного дела важна. Убийство было совершено в Рахате в июне 2025 года. Задержание состоялось в мае 2026-го. Между этими двумя точками — почти одиннадцать месяцев, в течение которых подозреваемый, по версии следствия, успел пересечь Зелёную черту, легализоваться под фальшивой личностью на Западном берегу и вести там относительно безопасную жизнь. Только массированная разведывательная работа и подключение «Ямам» позволили замкнуть круг.
Этот сценарий — побег фигуранта на Западный берег после преступления в арабском секторе — не уникален. Граница между израильским и палестинским правовым полем для криминальных сетей давно превратилась в инструмент: переход на территорию, где у израильской полиции нет полномочий, фактически означает выход из досягаемости рутинного следствия. Возвращать таких людей под юрисдикцию приходится точечными операциями силовых подразделений, а не процедурным путём.
Рахат: одна точка на карте кризиса
Город Рахат на юге Израиля — один из узлов, в которых криминальное насилие в арабском секторе видно особенно отчётливо. В первой половине 2025 года в Рахате зафиксировали пять убийств. По итогам всего 2025-го счёт жертв в городе достиг одиннадцати человек. Текущий год начался не лучше: в феврале 2026-го в Рахате был застрелен 22-летний Мухтар Атту Абу Мдиам, сын бывшего мэра города — резонансное убийство, ставшее одной из публичных иллюстраций того, что криминальная угроза затрагивает не только маргинальные слои. В ночь на 26 мая 2026 года в Рахате произошёл ещё один инцидент: в результате стрельбы тяжело ранен 23-летний мужчина.
На этом фоне задержание в Рамалле — пусть и важный эпизод — закрывает лишь одно дело из десятков, накопившихся в городе за полтора года.
Цифры: разброс данных и общая динамика
Точное число убитых в арабском секторе Израиля по итогам 2025 года зависит от источника. Центр содействия безопасности в арабском обществе EILAF приводит цифру 258 человек, включая 14 детей и 29 женщин. Организация «Инициативы Авраама» (Abraham Initiatives) насчитывает 252 жертвы. Министерство финансов в своих рабочих документах оперирует числом 255. Разброс невелик в абсолютных значениях, но важен методологически: разные институции по-разному квалифицируют пограничные случаи (бытовые конфликты с летальным исходом, не раскрытые сразу убийства, инциденты на стыке криминала и семейного насилия). Тем не менее общая картина не оспаривается ни одной из сторон: 2025 год стал одним из самых кровавых для арабского сектора за всю историю наблюдений.
2026 год пока не показывает признаков перелома. По подсчётам газеты «Гаарец», к 25 мая в арабском обществе Израиля было убито 127 человек. Другие источники приводят более сдержанные цифры — около 112 к той же дате, или 94 человека к 23 апреля. И здесь же — ключевой показатель динамики: к 21 апреля 2026 года число убитых составляло 91 человек против 77 за аналогичный период 2025 года. Рост — около 18%. Эту же цифру независимо подтверждают «Инициативы Авраама». То есть вне зависимости от того, какой методологии придерживаться, тренд один: убивают чаще, чем годом ранее, на фоне и без того рекордной базы.
10,8%: цифра, которая объясняет всё остальное
Самый болезненный показатель — раскрываемость. За первую половину 2025 года уровень раскрываемости убийств в арабском секторе составил 10,8%. В переводе на бытовой язык это означает: из каждых десяти убийств девять остаются без установленного и задержанного фигуранта. Для сравнения, в еврейском секторе Израиля раскрываемость убийств традиционно держится на принципиально других уровнях — десятки процентов.
Низкая раскрываемость не просто статистическая аномалия. Она — самоподдерживающийся механизм. Когда вероятность понести наказание за убийство стремится к нулю, насилие становится рациональным инструментом разрешения конфликтов: долговых, клановых, территориальных. Свидетели не идут в полицию, потому что не верят в её способность защитить. Семьи жертв обращаются к внесудебным механизмам — традиционным посредникам, кровной мести, частным договорённостям. Государство в этой схеме отсутствует не на бумаге, а на практике.
В этом контексте операции вроде ночного штурма в Рамалле — это не норма работы системы, а ручной режим. Они впечатляют как разовые достижения, но не меняют структурных условий, в которых порождается насилие.
Что говорит полиция и что говорят данные
Полиция Израиля официально характеризует свою работу в арабском секторе как «бескомпромиссную войну с преступностью». Комиссар полиции называет происходящее войной «за человеческие жизни, за семьи, за детей и за будущее арабского общества и израильского общества в целом». В отчётах фигурируют усиление присутствия в городах сектора, изъятия оружия, активизация следственных мероприятий. Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, в чьём ведении находится полиция, регулярно заявляет о приоритетности этой задачи.
Однако между декларациями и эмпирическими показателями сохраняется зазор. Число убийств в 2025 году превысило показатели предыдущих лет. В первые пять месяцев 2026 года тренд не переломлен, а усилился на 18%. Уровень раскрываемости остаётся однозначной величиной. Критика — в том числе со стороны самих арабских общественных организаций и оппозиционных политиков — концентрируется именно на этом разрыве: между риторикой о «бескомпромиссной войне» и операционными результатами.
Это не значит, что усилия полиции не приносят результатов вовсе. Задержание в Рамалле — конкретное достижение, как и десятки других задержаний и изъятий оружия, о которых полиция отчитывается. Вопрос в масштабе и в том, способны ли точечные успехи сложиться в системное снижение уровня насилия. Пока статистика отвечает на этот вопрос отрицательно.
Корни проблемы
Эксперты — как из академической среды, так и из правоохранительной системы — сходятся в том, что насилие в арабском секторе имеет несколько взаимосвязанных источников. Первый — доступность нелегального огнестрельного оружия. По разным оценкам, в обороте в арабском обществе Израиля находятся сотни тысяч единиц неучтённого огнестрела, значительная часть которого попадает из военных хранилищ, контрабандных каналов через Иорданию и Синай, а также с Западного берега. Без существенного сокращения этого арсенала любые меры по противодействию насилию остаются паллиативом.
Второй фактор — организованные криминальные структуры, по своей сложности приближающиеся к мафиозным сетям и ведущие между собой настоящие войны за контроль над теневой экономикой: вымогательством, ростовщичеством, наркотрафиком, незаконным строительством. Эти войны и составляют значительную долю убийств, фиксируемых статистикой.
Третий — историческое недоверие между арабским обществом и государственными институтами, включая полицию. Это недоверие имеет длинную предысторию и не сводится к текущей политической конъюнктуре, но политика последних лет — в том числе тон публичной риторики некоторых членов правительства — его усугубила, а не смягчила. Полиция, которая хочет получать показания свидетелей, должна сначала восстановить базовый уровень доверия. Это задача не сезона и не электорального цикла.
Четвёртый — географический фактор, частный случай которого мы видим в истории с задержанием в Рамалле. Близость к территориям с отдельной юрисдикцией создаёт для фигурантов готовую «зону укрытия». Закрытие этого канала требует не разовых операций, а координации с палестинскими силовыми структурами — то есть упирается уже в политические рамки израильско-палестинских отношений.
Что остаётся за кадром победных репортажей
Видеозапись задержания, распространённая полицией, выглядит впечатляюще: ночной штурм, спящий фигурант, чистая работа спецназа. Это правильный визуальный отчёт перед обществом — он показывает, что государство способно дотянуться до тех, кто считает себя недосягаемым. Но если рассматривать эту операцию не как новость одного дня, а как индикатор состояния системы, картина выходит сложнее.
Одно убийство в Рахате потребовало почти года расследования, задействования национального контртеррористического подразделения и операции на территории Палестинской автономии. За то же время — с июня 2025 по май 2026 — в арабском секторе Израиля было совершено несколько сотен других убийств. Подавляющее большинство из них останутся нераскрытыми, если экстраполировать показатель 10,8% на текущий поток.
Это и есть главное содержание новости 26 мая. Не то, что «Ямам» способен задержать одного подозреваемого в Рамалле — это известно и без новых иллюстраций. А то, что для борьбы с обычным уголовным убийством в израильском городе требуется уровень усилий, сопоставимый с антитеррористической операцией. И что этот уровень усилий, очевидно, не может быть масштабирован на каждое из убийств, происходящих в арабском секторе еженедельно.
Пока этот разрыв — между точечной демонстрацией возможностей государства и его системной неспособностью обеспечить базовую безопасность для пятой части собственного населения — не сокращается, статистика убийств в арабском секторе продолжит расти. И задержания в Рамалле останутся скорее исключением, чем правилом.
Читать также: