В доме Мухаммада Разема в восточноиерусалимском районе Бейт-Ханина повсюду видны фотографии его сына Сухиба. Об этом сообщает zman.co.il.Память о нем жива в каждом уголке, несмотря на то, что события, приведшие к его гибели 7 октября 2023 года, не упоминаются в разговорах.
Сухиб, работавший водителем автобуса, должен был отвезти участников фестиваля Нова домой в то утро субботы два года назад. Вместо этого его похитили боевики ХАМАС, атаковавшие фестиваль, и увезли в дом Песси Коэн в кибуце Беэри, где террористы укрепились с 14 живыми заложниками и одним убитым. После перестрелки между боевиками и силами ЦАХАЛа большинство заложников, включая Сухиба, погибли.
Мухаммад Разем, 66 лет, до сих пор не говорил публично о случившемся. В интервью изданию «Зман Йисраэль» в доме, где жил Сухиб до своей гибели, боль Разема ощутима. Тем не менее, он отметил, что даже братья и сестры Сухиба почти не общались с прессой.
Случай Сухиба особенно чувствителен. Он был мусульманином-арабом из Восточного Иерусалима, убитым боевиками ХАМАС в рамках атаки, целью которой было нанесение удара по евреям и израильтянам во имя так называемой национальной борьбы Палестины.
Сухибу было 22 года на момент смерти, он был восьмым из девяти детей в семье. Как и большинство жителей Восточного Иерусалима, семья Разем имеет статус постоянных жителей Израиля, но не гражданство.
Менее чем за полгода до гибели Сухиб получил водительские права на автобус, после нескольких лет работы на птицефабрике. После этого он мечтал купить собственный автобус для перевозок.
«В нашей общине мы иногда собираем деньги для кого-то, кто учится или женится, так что мы собрали деньги для него», — рассказал Разем. «Он сказал своей маме: ‘Или я женюсь, или куплю автобус и буду молиться за него’».
«И в итоге», — сказал Разем, «он решил купить автобус и работал на нем четыре или пять рейсов перед тем, как его убили. Перевозка участников Новы была его пятым или шестым рейсом».
За четыре дня до гибели Сухиба Разем и его жена вместе с их старшей дочерью и ее семьей отправились в Мекку для паломничества (умра). Как верующий мусульманин, Разем уже бывал там несколько раз, один раз даже с Сухибом. На этот раз сын остался дома.
«Он сказал: ‘Я не возьму работу по перевозке в день вашего отъезда, я отвезу вас к мосту Алленби’. Он отвез нас, мы попрощались, и все. Мы должны были отсутствовать полторы недели и вернуться в субботу, 14 октября», — рассказал Разем.
Три дня спустя, 7 октября, Сухиб прибыл на территорию фестиваля Нова на юге Израиля, чтобы забрать участников. Вероятно, он приехал как раз перед началом внезапной атаки ХАМАС.
В видео, снятом боевиками и показанном позже в телерепортажах, видно, как Сухиб на территории фестиваля, окруженный вооруженными людьми ХАМАС. Один из них держит его за руку и ведет к другим. Они спрашивают его по-арабски: «Ты араб? Ты араб? Где солдаты?» Один из них говорит, что у Сухиба забрали удостоверение личности и что он водитель автобуса, затем говорит другому боевику: «Возьми его».
Вероятно, боевики позволили Сухибу позвонить семье и сообщить о похищении, но неясно, звонил ли он с территории фестиваля или позже из дома Коэн в кибуце Беэри, где террористы укрепились с заложниками.
Сухиб не позвонил отцу, который находился за границей, а позвонил брату в Иерусалиме. По словам Разема, «Сухиб разговаривал с братом и сказал ему: ‘Меня похитили’». Братья быстро отправились в полицейский участок в Восточном Иерусалиме и к представителю Красного Креста в городе, чтобы сообщить о похищении.
Позже Сухиб снова позвонил брату, на этот раз с телефона еврейской женщины, захваченной вместе с ним, после того как похитители разрешили каждому из заложников поговорить с семьей.
Братья сообщили об этом старшей сестре, которая в то время была с родителями в Мекке, но она скрыла от них факт похищения до конца субботы, когда они должны были завершить паломничество.
«В ту ночь, после завершения умры, мы вернулись в отель», — рассказал Разем. «Моя дочь горела как огонь и сказала: ‘Иди сюда, я должна тебе кое-что рассказать’. Я спросил, что случилось. Она сказала: ‘Началась война, и Сухиба похитили’. Я сказал ей: ‘Мой сын мертв’. Она сказала: ‘Нет, папа!’ Я сказал: ‘Это то, что я чувствую — что он мертв’».